Предпочесть
О людях талантливых и значимых, внесших неоспоримый вклад в ту или иную отрасль, мы привыкли говорить лишь превосходными эпитетами, возвеличивая и, в то же время, обезличивая их… А ведь они живые люди, со своими взлетами и падениями, со своими заморочками и скелетами в шкафу, своими заблуждениями и ошибками – простительными или нет…
…Наша цель – дань памяти человеку, а не памятнику на пьедестале.
Говорят, во время его панихиды у гроба долго стоял человек, которого никто из родных и друзей не знал. Учитывая его известность, присутствие незнакомого никого не должно было удивить, но этот человек стоял так долго, что привлек внимание родных. Выяснилось, что и он никогда не встречал покойного, а только раз говорил с ним по телефону.
В 90-ые годы в Армении, во время веерных отключений электроэнергии диспетчеры привыкли к тому, что каждый звонок – это еще одна жалоба, требование включить свет, возмущение, угроза…И вот очередной звонок:
-У нас уже два часа есть свет!
- И?
- А в домах напротив уже очень долго нет света, отключите у нас, и включите у них!
Диспетчер электросетей Аштарака навсегда запомнил имя звонившего человека – Рафаэль Аветисович Казарян. А дети Казаряна – Гаянэ и Вазген – до сих пор помнят, как отморозили дома ноги, потому что Казарян не мог себе позволить рубить деревья в научном городке в Аштараке (хотя весь сад спасти так и не удалось), и не мог себе позволить обогревать квартиру левыми путями, когда остальной народ не имел такой возможности.
Известный ученый, радиофизик, основатель двух кафедр радиоэлектроники в вузах Армении (ЕГУ и Политехнический институт), автор учебных пособий, по которым обучаются до сих пор. Работал над созданием лазерной телефонной связи, над взаимодействием оптического излучения с атмосферой, а в годы становления Армении курировал работы по разработке оружия.
Человек яркий, талантливый, образованный, интеллигентный, очень увлекающийся и эмоциональный. Он прекрасно знал литературу и философию, читал наизусть стихи, был остроумен, нередко шутил по поводу женщин, но это никогда не звучало пошло. Недаром же женщины постоянно в него влюблялись.
Не просто влюблялись, это поклонение как-то даже невозможно передать словами. Но это – отдельная история…
Один из тех членов Комитета Карабах, которых не прельстили богатства, и не совратила власть. Человек, не терпевший несправедливости ни в советское время, ни в годы независимости Армении. Конечно, он должен был быть в первых рядах на шествии 24 апреля 1965 года, и должен был в феврале 1988 года просить у незнакомого ему тогда Самсона Казаряна мегафон, чтобы выступить на ступенях Академии, когда карабахское движение только зарождалось.
Наверное, многие помнят красочные речи Казаряна на митингах 1988 года, его выступления в избранном в 1990 году Верховном Совете в должности вице-спикера (спикером был Левон Тер-Петросян), его письма руководителям всех рангов и саркастические статьи в разных изданиях.
1988г.
Слишком щепетильный во всем, что касалось его самого, и великодушный к своим соратникам, но нещадно критиковавший их за шаги, ослаблявшие страну. В частности, за коррупцию, за необдуманную и скоропостижную приватизацию, развал промышленности, нерешенные проблемы беженцев из Азербайджана, растущую эмиграцию…
Человек, перенесший острый сердечный приступ, когда заседание Верховного Совета АрмССР 15 июня 1988 года по вопросу Нагорного Карабаха пошло не по тому сценарию, который обещали комитету «Карабах». Перенесший микроинфаркт в Бутырской тюрьме, из-за постоянных терзаний по поводу того, что записи в его телефонной книжке могли бы вывести следователей на след людей, которые в Армении уже тогда начали заниматься разработками оружия.
А когда после освобождения из тюрьмы членов комитета «Карабах» на руках подняли к Матенадарану, он просил народ «не делать из них героев».
Хоть он и лелеял мечту о независимости, Рафаэль Казарян понимал: если Армения не будет к ней готова, будут серьезные проблемы. Даже будучи активистом экологического движения, он осознавал последствия закрытия «Наирита» и Атомной электростанции.
«В 89-90 гг. я молил Бога, чтобы маячившая уже независимость запоздала на 2-3 года. Не надо было быть провидцем, чтобы увидеть призрак транспортной блокады, а значит и энергетического голода, разрыва экономических, в особенности, промышленных связей. Между тем, при предоставлении нам двух-трехлетней форы (о сколь же я был наивен), мы бы успели стать самодостаточными, прейти на собственное сырье… В частности, если бы мы прислушались к просьбе Рыжкова, и не закрыли «Наирит», то Москва запретила бы блокаду железной дороги. Признаюсь: в 1987 году я поддерживал требование экологов вывести «Наирит» за пределы города (для сверхбогатого Союза это небольшие траты). В начале 90-го, на очередном заседании комитета я осторожно предложил отложить его закрытие («50 лет мы отравлялись для Союза, можем 2-3 года отравляться для нас»). Пикетчики Хачик и Алексан чуть не выставили меня предателем. Я проиграл», - пишет он в своей книге «Подотчетен».
В книге он сетует на то, что в ряды Армянского национального движения хлынули приспособленцы и карьеристы. Тщетно он воевал против ненавистных ему проявлений со своими соратниками из комитета «Карабах». Несколько раз принимал решение более не участвовать во всем этом, но снова возвращался, говоря, «не то они все испортят». Он был самый старший и самый мудрый из всех, его принародно возвышали и возвеличивали, но насколько с ним считались?
Историк Алексан Акопян, член комитета «Карабах» вспоминает, что комитет все решения тогда принимал консенсусом. Он утверждает, что шли обсуждения, порой бурные, но все взвешивалось, и принимались самые правильные на тот момент решения. Однако, Казарян в своей книге пишет: «Моего веса не хватило». Был ли он «белой вороной» в этой компании?
На вопрос, был ли он наивен, что в итоге так и остался «без ничего», его дочь, Гаянэ отвечает: нет, но жить иначе он не мог.
- Лендруш Хуршудян, Рафаэль Казарян, Саркис Мурадян, Айрик Мурадян
Когда она, будучи еще школьницей, узнала, что один из красивых коттеджей в научном городке по должности должен был достаться ее отцу, но там живут другие люди, прибежала к нему с расспросами, он оторвался от работы (что-то писал) и сказал: «Не это в жизни главное!».
Что же было главным в жизни Рафаэля Казаряна?
- Становление справедливого, социального, сильного и развитого государства Армения
Хотя Казарян всю сознательную жизнь боролся против отрицательных явлений в Советском Союзе, тем не менее, он был порождением этой страны и в некотором смысле был советским человеком в истинном понимании этого слова, считает Артур Ишханян, который был его заместителем в инженерном центре «Маштоц».
«Он был глубоко идейным носителем, образно говоря, носителем на молекулярном уровне, всех тех идей – гуманистических идей! – которые провозглашались Советским Союзом. Это ведь всечеловеческие ценности. Но и одновременно он был последовательным, непримиримым, несгибаемым борцом против всего того ненормального, что на практике творилось в этом реальном Советском Союзе. В этом смысле, в смысле идей типа всеобщего бесплатного образования, всеобщего избирательного права, равноправия женщин, мирного сосуществования наций, права наций на самоопределение, и т.д. и. т.п., и, главное, в смысле убежденности в необходимости социалистической организации государства для претворения в жизнь всех этих идей, в этом смысле, он – несомненно, советский человек. И многочисленные его обращения, письма в советские организации, в «высшие инстанции» – со жгущей, бичующей, язвительной критикой тому свидетельство. Читайте его книгу «Подотчетен»», - говорит он.
- Наука и образование как основа всего этого
Нет смысла повторять здесь прописные истины о том, что нужны промышленность и ВПК для развития науки, и наоборот. Именно поэтому он тяжело переживал развал промышленности, разнос предприятий, и, самое главное, потерю человеческого капитала. Пытался этому противодействовать, но «веса не хватило».
- И… женщины… Но это отдельная история
Рафаэль Казарян родился 26 января 1924 года в городе Армавир Краснодарского края России, где обосновался его отец - бывший солдат Андраника Аветис Казарьянц. Օтец Аветиса Вардан с братьями выехал в Армавир еще до Геноцида, основав там пекарню, чтобы зарабатывать деньги на освободительное движение.. 1914 г., Аветис примкнул к Андранику как артиллерист-пулеметчик и с ним прошел всю войну вплоть до марта 1919 г. Аветис женился на Катаринэ Мелик-Саакян, дочери Григора Мелик-Саакяна, переселенцев из деревни Ярымджа, рядом с городом Нахичевань.
Отец Аветис и мать Катаринэ
Род Григора был меликским родом, а род матери Катаринэ — Ануш — духовенством. Аветис своих сыновей назвал именами Рафаэль и Вазген в честь двух видных представителей армянской интеллигенции и ополчения Вана-Васпуракана — Рафаэля Ерицяна и Тиграна Терояна (воинский псевдоним — «Вазген»).
Бабушка по матери Ануш, Вазген, неродной дед Манвел и Рафаэль
Принудительная коллективизация, голод, туберкулез в 13 лет, ссылка отца и насильственная смерть деда Вардана в 37-м: Рафаэль испытал на себе все тяготы сталинизма, что и сделало его в дальнейшем нетерпимым к любому проявлению насилия и несправедливости. Тогда же он начал заниматься йогой, чтобы укрепить слабое здоровье, и занимался ею до конца жизни, вылечив себя от туберкулеза.
Еще в школе он увлекся радиотехникой, и это определило выбор профессии. В доме была запрещенная в то время литература – произведения Раффи и Мурацана - наследие сводного деда Манвела, который вырастил Рафаэля и Вазгена в тяжелые годы ссылки отца, и привил им любовь к истории и языку Армении. С тех пор Рафаэль загорелся идеей переехать в Армению и развивать родную страну. Но случилось это не скоро. Кстати, в своей книге Казарян пишет о том, как в Краснодаре закрылись армянская и греческая школы, а приезжавшие в Краснодар из Армении учителя армянского языка пропадали в застенках КГБ…
Рафаэль Казарян окончил школу 21 июня 1941 года…
Год обучения на физико-математическом факультете Краснодарского педагогического института, затем - полугодовалая немецкая оккупация Кубани. В 1943 году Казарян пошел на фронт в качестве радиста.
Он пишет, что его уговаривали вступить в партию, но он не мог этого сделать в память о деде и отце…
В 1946 году Казарян пытался поступить в Московский государственный университет, но его не взяли как человека, попавшего под немецкую оккупацию, хотя «город сдавал не он», как иногда любил шутить.
Казарян поступил в Московский институт электротехнической связи: далее – сталинская стипендия («ирония судьбы» - пишет он), блестящая дипломная работа. Говорят, из-за его дипломной было отказано в защите докторской одного ленинградского ученого, применившего более слабый математический аппарат. Лишь нескольких из 250 выпускников вуза оставили работать в Москве, среди них был и Казарян. Его взяли в НИИ радиосвязи. Но он все время порывался переехать в Армению, что и предопределило разрыв с первой женой.
Вот и настал момент поговорить о женщинах. В книге он пишет: «Да простится мне одно отклонение интимного характера. Будучи воспитанным в армянской общине Краснодара, я унаследовал присущий компактным сообществам национальных меньшинств инстинкт сохранения вида, и, как следствие, противодействие смешанным бракам. Во имя данной самому себе клятвы я потопил возникшее между мной и однокурсницей Ниной глубокое чувство. Утешением ей стал сын Александр, и до смерти она осталась верной своему чувству. Александр, которого она записала армянином, в Москве во время заключения членов комитета (в 89-ом) сопровождал мою жену Гризельду и родственников других заключенных в их хождении по мукам. Сегодня, когда я также отец Вардана-Рузан-Вазгена и Гаянэ, я оправдываю эту жертву».
В Армению впервые Рафаэль Казарян приехал в 1952 году с целью строительства мощной радиостанции, которая должна была осуществлять регулярные передачи для армянской Диаспоры. Тут он столкнулся с реальной, а не с воображаемой Арменией. Как человек, выросший в России, он прилагал большие усилия, чтобы говорить по-армянски грамотно и красиво. Уличный сленг Армении, с использованием русских слов с армянскими окончаниями, его сильно раздражал. Как-то даже он дал 3 рубля мальчику, который торговал на улице семечками, за то, чтобы тот перестал выкрикивать «Кубани жарит арац семушка», и стал зазывать клиентов армянским эквивалентом про жареную кубанскую семечку.
Кстати, до этого времени фамилия Рафаэля Казаряна была Казаров. В Армении ему, наконец, с огромным трудом удалось сменить фамилию (что не удавалось в Москве) на армянский лад, но его брат Вазген, который жил в Москве, так и остался Казаровым.
Радиостанция была отстроена в тяжелейших условиях, в бункере под землей. По окончании строительства Казаряна вновь позвали в Москву, в аспирантуру. В 1957 году, защитив кандидатскую диссертацию по прикладным аспектам теории информации, он окончательно обосновался в Армении.
В 1959 году он основал первую кафедру радиофизики и электроники в Ереванском государственном университете, которой руководил 10 лет.
Когда в 2000-х отмечали 25-летие основания факультета, о нем все дружно умолчали.
Преподавал и постоянно пытался усовершенствовать свой армянский. Когда однажды студенты, видя его усилия, предложили преподавать на русском, он отказался, и предложил студентам поправлять его, и помогать в вопросе перевода новых терминов на армянский язык.
«Мало времени оставалось науке. Чтобы окончательно не «перезреть», а также ради совершенствования своего знания языка я сделал количественные оценки армянского текста согласно теории информации. С помощью учеников Гургена Севака (светлая ему память) просчитал частоту использования букв и энтропию текста. Это было не столько работой, сколько приятным времяпровождением, и я удивился, когда годы спустя глубокоуважаемый Геворг Джаукян поставил эти статьи в ряд первых работ в области армянского статистического языкознания. Ничего не скажешь, было приятно, однако перспектив для себя я не видел», - пишет он о своих исследованиях армянского языка, проводимых на досуге.
Наконец, настало время большой науки. Спасение, по его словам, пришло от Михаила Тер-Микаэляна, который совместно с Мелистом Мовсисяном начал развивать в Армении лазерную физику, и предложил ему организовать лабораторию квантовой электроники в новом НИИ физических исследований в Аштараке.
Эту лабораторию он возглавлял до 1991 года, до окончательного разрыва с Тэр-Микаэляном из-за политических разногласий.
Но до этого была большая работа над созданием уникальной многоканальной лазерной телефонной связи между Ереваном и Бюраканом. Были события 1965-66 гг. Вопросы армянской истории, восстановления исторической справедливости не могли не волновать Казаряна. 24 апреля 1965 года вместе с соратниками Паруйром Севаком, Саргисом Мурадяном, Багратом Улубабяном и др. он возглавил шествие, поведя за собой также своих студентов из Ереванского университета.
Были командировки в США в 1969 и 1970-ых годах, тщетные попытки органов заставить Рафаэля Казаряна вербовать американских ученых и как следствие – невыездной на все оставшееся Советскому Союзу время… Впоследствии выяснилось, что то же самое в США предлагали его американскому коллеге – завербовать Казаряна… Тот тоже отказался!
Были научные экспедиции на Севан и на берег Тихого океана в ходе которых исследовалось взаимодействие лазерного пучка с атмосферой и распространение на водной поверхности.
Кстати, говорят Тер-Микаэлян специально отправлял Казаряна в командировки подольше и подальше, на берег Тихого океана, чтобы утихомирить страсти из-за разлада отношений со второй женой. Вот что пишет по этому поводу Рафаэль Казарян.
«1970-1986 гг. Годы тяжелых испытаний в личной жизни, напряженная атмосфера в семье, ее окончательный распад. Причем, как это и бывает в таких конфликтах, трудно возложить вину только на одну сторону. Жестокие душевные муки из-за некоторого отдаления от детей, одиночество в научном городке Аштарака…От самоуничтожения удержали йога, «Отче наш» и работа над докторской диссертацией, которую я защитил в 73-ем в Москве.
Душевное выздоровление началось в 75-ом, когда всевидящий Господь, сочтя, что я заслужил прощения понесенными страданиями, даровал мне Гризельду, за что вот уже 26 лет в своей ежедневной молитве я выражаю благодарность Всевышнему. В 1979 году я женился на Гризельде, и, несмотря на разницу в 26 лет, она стала родным и преданным человеком, родила прекрасных детей, подарила мне полноценное семейное счастье, и стала моим боевым товарищем с первых дней движения».
О других женщинах в своей жизни Рафаэль Казарян умалчивает, но известно, что у него помимо старшего сына Александра, есть еще один сын, Александр младший, от его первой большой студенческой любви.
С первым сыном Александром, по словам очевидцев, они общались душа в душу. Причем, на особом казаряновском жаргоне - с перцем и всеми русскими народными специями. Кстати, именно старший Александр уговорил отца жениться на Гризельде. «Уйдет ведь», - говорил он.
С женой Гризельдой Казарян
В 1986 году Казарян был избран членом-корреспондентом Академии наук АрмССР. «Наверное, я был вторым человеком, который стал членкором, не будучи партийным», пишет он. И он не ошибается. Первым был Тер-Микаэлян. Но мотивы у них были совершенно разные. Тер-Микаэлян считал, что ученый никак не должен заниматься политикой, даже формально, вступлением в партию. Рафаэль Казарян же активно занимался политикой, но, естественно, был против КПСС…
После Чернобыля в Армении начинается экологическое движение, направленное, в основном, на закрытие Атомной станции и «Наирита»… Рафаэль Казарян как всегда в центре борьбы, но с атомной станцией не все так просто. В том, что в Закавказье атомная станция была построена именно в Армении, велика заслуга его брата – Вазгена Казарова. Он же участвовал в ее проектировании, и Рафаэль знал, что эта станция отличается от Чернобыльской уровнем безопасности. Когда вопрос встал ребром, он попытался доказать это, попытался привлечь ученых, чтобы не останавливать работу станции. Но ему это не удалось…
Брат Вазген Казаров
А Вазген принимал участие в ликвидации последствий Чернобыльской аварии, и скончался в 1991 году от рака в страшных мучениях.
А пока, как пишет Рафаэль Казарян, в 1988 году в Степанакерте был подожжен бикфордов шнур борьбы за Карабах, другой конец которого загорелся на площади Свободы в Ереване. Он знакомится с активистами движения, и с головой уходит в борьбу.
«И болен я Армянским вопросом, опять же с детства. И в отличие от СПИД-а против него нет «Арменикума»…Единственное целебное средство – Армения… Я не мог не броситься в движение 88-го, как родитель бросается в воду, ведомый инстинктом спасти тонущего ребенка, независимо от умения плавать. Неучастие привело бы к нравственной смерти, к уничтожению моей личности. Я возношу Богу молитвы благодарности, что удостоил меня чести, хоть и на закате жизни, принять участие в осуществлении первого шага на пути решения Армянского вопроса», - пишет он в книге.
После Сумгаитских событий в Армении начинают формироваться группы по разработке оружия, поскольку уже у многих есть понимание, что вооруженный конфликт с Азербайджаном неизбежен. Рафаэль Казарян принимает в этом деятельное участие. Команда Гранта Азизбекяна под его руководством работает над созданием гранатометов.
При аресте членов комитета «Карабах» Казаряна не арестовали, понимая, что человек с такой известностью в научных кругах СССР и всего мира не очень подходит под определение «хулигана». Но он несколько раз прорывается в кабинет министра внутренних дел с требованием арестовать себя, и через две недели добивается собственного ареста, дабы своим именем и статусом защитить остальных арестованных членов от репрессий.
Но перед этим еще одна историческая встреча – Сахаров с Боннэр и Старовойтовой приехали в Армению, чтобы понять, защищать членов комитета «Карабах» или нет? Встреча была в Академии, и когда Казарян начал выступать, Сахаров попросил у Амбарцумяна возможности поговорить с Казаряном наедине в его кабинете. И на основании встречи с ним Сахаров принимает решение поддержать комитет «Карабах». В дальнейшем, только Сахарову удалось посетить Казаряна и только его в Бутырской тюрьме после того, как стало известно о микроинфаркте академика.
Когда Рафаэля Казаряна везли в тюрьму, в машине офицер приказал ему не двигаться и не разговаривать. «А думать можно, сержант?», - спросил он. Казарян вспоминает, что в тюрьме, когда спрашивали «за что сидишь», он отшучивался: «Да, так... мелочевка... две мокрухи и одна малолетка...». Позже активист национального движения Гурген Бояджян, услышав этот рассказ, пошутил: «А малолетка - это Гризельда?».
В Бутырской тюрьме 26 января 1989 года, в день рождения, Рафаэль Казарян получил 1500 поздравительных телеграмм. Коллеги из политехнического института поздравили его стихами Пушкина «К Чаадаеву».
Далее освобождение из тюрьмы, выборы в Верховный Совет АрмССР в 1990 году и работа в должности вице-спикера и главы комиссии по вопросам образования и науки. В 1991 году основал и до 1996 г. руководил Союзом армянских ученых.
Выступление в США в 1990 году
Продолжается работа над созданием оружия. В 1991 году во главе с Рафаэлем Казаряном на территории научного городка в Аштараке создается инженерный центр «Маштоц» специально для осуществления этих разработок. И конфликт между Казаряном и Тер-Микаэляном достигает апогея.
Еще когда Казарян оказался в тюрьме как член комитета «Карабах», в коллективе составили гневное письмо руководству Союза, Тер-Микаэлян же запретил его посылать… Поведение директора и Ученого Совета многие оценили как предательство. Началась травля против его семьи. Позже Гризельда вспоминала, что Казарян был единственным, кому в период пребывания в тюрьме не платили зарплату. Как-то философ Эдуард Атаян, который с трудом передвигался на костылях, догнал ее в здании Академии, чтобы сунуть в руки конверт с деньгами, поскольку знал, что им не на что жить.
После освобождения Казарян ушел из Института физических исследований, уведя с собой ряд сотрудников, которых более не приветствовали в ИФИ, позвав также многих других, пытаясь удержать их в науке.
С сотрудниками инженерного центра
Однажды чуть не дошло до «вооруженного конфликта», когда Тер-Микаэлян не желал отдавать инженерному центру «Маштоц» второй корпус. Но несмотря на непримиримые разногласия, Казарян всегда очень высоко ценил Тер-Микаэляна как ученого и организатора науки и наоборот. Даже в острой полемике, выплеснувшей на страницы газет, Казарян говорил о Тер-Микаэляне с глубоким почтением, а Тер-Микаэлян исключительно хвалил Казаряна.
Много лет спустя Рафаэль в личном поздравительном письме к 80-летию Тер-Микаэляну писал: «Неблаговидное поведение руководства ИФИ ко мне и семье в трудные для меня дни сделало невозможным мое пребывание в институте, и учитывая мои заслуги перед ИФИ, ей Богу, не стоило так упорно противодействовать созданию ИЦ. Своим последующим поведением я показал, что не помню зла, однако складывается впечатление, что мои воспитанники, которых я по-отечески пестовал, не могут простить мне своего неблаговидного по отношению ко мне поведения. Иначе, как мелочной мстительностью, не могу объяснить тот факт, что в юбилейном сборнике не нашлось буквально одной строчки где упоминалась бы тематика ОКЭ.»
«В августе 1991-го мы сдали первый аналог «катюши». А потом в конце года, когда началось широкомасштабное азербайджанское наступление, и был подписан приказ о создании армии, мы перешли на работу в Инженерный центр, занялись там разработкой современного оружия. Это было уже государственной программой, и мы работали над ней несколько лет. Я руководил теоретическими разработками, хотя принимал участие и во всем прочем. Впоследствии эту тему, самый крупный из военно-промышленных проектов, постепенно закрыли. Мы все протестовали, поскольку считали, что ни в коем случае нельзя поставить нашу армию в зависимость от матобеспечения извне. Это означает стратегическую зависимость, такие поставки могут быть в любой момент перекрыты, и армия окажется в тяжелейшей ситуации.
Были протесты, были жаркие обсуждения, тем не менее, проект закрыли», - вспоминал Артур Ишханян в одном из своих интервью.
Кстати, важно отметить, что в 92 г., при первом испытании нетрадиционного оружия у поселка Шурнух он, кроме непосредственного руководителя проекта Арсена Галумяна, в тыл врага повел только своего сына Вардана (который также работал над его созданием), так как счел невозможным подвергать опасности жизнь кого-либо другого.
Главный конфликт в вопросах производства собственного оружия у Казаряна был с тогдашним руководителем ВПК Армении Гордиенко, который всеми силами противодействовал независимым инициативам Рафаэля Аветисовича. Правительство также считало, что достаточно покупать оружие. Он многое пытался сделать и для достижения энергетической независимости Армении, в том числе - вместе с учеными разных стран предлагал проекты эксплуатации геотермальных и ветряных источников страны. К сожалению, важность этого вопроса тогда не осознали. До сих пор в его кабинете стоят нетронутыми стопки бумах по разным нереализованным научным и техническим проектам.
Следующее, за что берется Рафаэль Аветисович - это закон «Об армянском языке». Однако в год принятия закона он, несмотря на нападки с разных сторон, разрешает выпускникам русских школ не сдавать армянский язык для поступления в вузы, понимая, что у них не было времени подготовиться. Выпускникам предоставляется возможность сдать экзамен через год. Главным фактором в принятии этого решения для него было осознание необходимости плавной интеграции армянских беженцев из Азербайджана в общественную жизнь Армении.
И, конечно же, за весь период пребывания в Верховном Совете, и на должности директора Инженерного центра, он постоянно боролся за сохранение научных институтов и научного потенциала страны. Понимал важность популяризации науки, и выпустил детскую книжку «Вазгеник, лучезарный динозавр и инопланетяне», в которой мальчик Вазгеник (прототипом которого являлись его брат и сын) проводит всевозможные опыты в доме, портя имущество и постоянно получая нагоняй от бабушки. Первый рассказ так и называется: «Наука требует жертв».
Но в условиях развала промышленности и ВПК сохранение научного потенциала страны оказалось невозможным. Еще одно разочарование в жизни Рафаэля Казаряна…
В 1996 году, как человек, который не мог мириться ни с какой несправедливостью, в том числе с подтасовкой выборов, он примкнул к движению Вазгена Манукяна. В 2003 году он поддержал протест против Роберта Кочаряна.
2006г., митинг студенческого движения у Матенадарана: Грачья Матевосян, Рафаэль Казарян, Ерванд Манарян
Рафаэль Аветисович до конца жизни остался верным приверженцем независимости Армении. В книге он пишет: «Я категорически против оскорбительного, пораженческого вывода «армянин не готов к независимости», рожденного волной обманутых ожиданий. Не готовы ловцы рыбы в мутной воде, наш народ готов не меньше, чем другие народы СНГ. Более того… Осмеливаюсь утверждать, что Армения могла раньше всех в СНГ встать на ноги, иными словами, в меньшей мере подвергнуться трудностям переходного периода».
Рафаэль Казарян скончался 3 ноября 2007 года. Левон Тер-Петросян уже заявил о своем возвращении в политику, собирая митинги на площади Свободы. Казарян считал необходимым воссоединение комитета «Карабах», и перед смертью он успел организовать встречу Вазгена Манукяна и Левона Тер-Петросяна. Он призывал их оставить в стороне личные обиды и снова вместе встать во главе народа. Но примирения не случилось…Манукян и Тер-Петросян расстались еще более непримиримыми врагами…
Несмотря на все политические передряги и разногласия с властями, в день его смерти по национальному телевидению прозвучало: «Сегодня скончалась совесть Армении…»
Что бы я пожелал своему народу?
- Уметь прощать ближнего, его успех, достигнутый честными усилиями.
- Ни на минуту не забывая о прошлом, все усилия направить на будущее. И пусть каждый считает это своей личной миссией.
Рафаэль Казарян
Автор Анаит Саркисян
