Штрихи к портрету: Сергей Мeргелян

О людях талантливых и значимых, внесших неоспоримый вклад в ту или иную отрасль, мы привыкли говорить лишь превосходными эпитетами, возвеличивая и, в то же время, обезличивая их… А ведь они живые люди, со своими взлетами и падениями, со своими заморочками и скелетами в шкафу, своими заблуждениями и ошибками – простительными или нет…

…Наша цель – дань памяти человеку, а не памятнику на пьедестале.

Последние годы жизни он прожил в США, хотя диссидентом никогда не был. Несмотря на расстрелянного деда,  ссылку и тяжелую болезнь в детстве. Наоборот, он был благодарен Советскому Союзу за предоставленные возможности. «Диссидентства в нем абсолютно не было, я скажу четко, поскольку мы много об этом дискутировали. У него была очень взвешенная позиция. Он в первую очередь ценил то, что ему, человеку ниоткуда, был дан такой мощный социальный лифт. После репрессий это никак не отразилось на его судьбе даже еще при том режиме, не потому что Сталин умер, и он пошел наверх. Он пошел наверх еще при Сталине. Профессором МГУ стал в 1952 году. Был приглашен на 70-летний юбилей Сталина в Кремлевском дворце съездов», - рассказывает младший сын Сергей. Хотя когда старший сын Никита уехал в США, он и говорил друзьям «сбылась мечта дурака», но, в конце концов, и сам уехал к нему за комфортом и благополучием, когда в Армении и России в 90-ые годы настали не лучшие времена. “Это было такое прагматическое решение, чтобы улучшить условия жизни. Сыграла роль перспектива получить пенсию США, лучшее медицинское обслуживание», - говорит сын.

Сегодня его имя в Ереване знает каждый, но не как человека, а как институт. Помните, как Нетте у Маяковского: пароход и человек. Мергелян – институт.

Но, говорят, математик Джрбашян остро реагировал, когда при нем институт математических машин называли именем Мергеляна, считая, что его вклад в развитие института не столь значителен. 

Официально Ереванскому научно-исследовательскому институту математических машин имя Сергея Мергеляна до сих пор не присвоено. ЕрНИИММ передан России по программе «Имущество в счет долга». И ходят в Россию и обратно бумажки, чтобы официально назвать институт тем именем, которым его знают в народе.

Человек, который к 20-и годам оказался на самой вершине славы. Самый молодой доктор наук (20 лет) и самый молодой член-корреспондент АН СССР (24 года). Ему экспромтом посвящал стихи Борис Пастернак, а Евгений Евтушенко подарил ему томик своих стихов с дарственной надписью: «Дорогому Сереже Мергеляну. Как мне кажется, мы понимаем друг друга с полуслова». Он играл в шахматы с чемпионом мира Тиграном Петросяном, и говорил о музыке с Арамом Хачатуряном, тесно общался с Мариэттой Шагинян. 

 

Вундеркинд, которого посылали по заграницам, чтобы показать, как Советская власть дает проход талантливой молодежи. Которому армянская диаспора в Италии устраивала встречу с другим молодым талантливым математиком, армянином из США Полем Гарабедяном, после чего армянский народ возгордился тем, что является «самой умной нацией в мире». Ведь в двух противоборствующих державах самые известные математики на то время были армянами. 

Бесспорно, гениальный в математике человек, который, к сожалению, не оставил после себя состоявшейся научной школы, как это сделали другие его известные современники – физики Артем Алиханян, Виктор Амбарцумян, Микаэл Тер-Микаэлян. Хотя ученики у него были, и они добились немалых успехов. Андрей Гончар стал академиком-секретарём Отделения математики АН СССР, Сос Агаян - почетным профессором университета Сан-Антонио.  Агаян утверждает, что именно Сергей Мергелян основал в Армении направление, которое сейчас называют искусственным интеллектом, а тогда оно называлось термином «кибернетика»,  до этого запрещенным в СССР.

****

Немного из биографии

Родился Сергей Мергелов в Симферополе 19 мая 1928 года. Его отец - Никита (Мкртыч) Мергелов был предпринимателем. Мать - Людмила Выродова - дочерью управляющего банком, расстрелянного в 1920 году.

Неудивительно, что в 1936-м семья Мергеловых была сослана в Сибирь. Мать с сыном смогли вернуться в Керчь через год, отца освободили в 1938 году.

«Ссылка закончилась со сменой руководства НКВД, в 1938 году пришел Лаврентий Берия, который в своих целях очень много дел пересмотрел, и в их числе дело семьи Мергеловых», - рассказывает Сергей Мергелян младший. В 1941 году семья Мергеловых переехала в Ереван. Это была инициатива отца Сергея – Никиты Мергелова, хотя семья его происходила из Джавахка, и в Армении они никогда до этого не были.

 

Для Мергеляна переезд в Ереван был культурным шоком, делится Сергей младший воспоминаниями отца. Ереван тогда только становился городом, он отличался от тех же Баку и Тифлиса. Единственным культурным и научным очагом был ереванский университет, в котором и собралась вся интеллигенция.

«Будучи способным, он очень быстро выучил язык, ему очень полюбилась армянская поэзия. Особенно Аветик Исаакян, его стихи он знал наизусть», - рассказывает Мергелян младший. А уже потом, добившись славы, он получил возможность познакомиться со своим литературным кумиром.

Сергею Мергеляну крупно повезло с учителем математики в школе Грантом Ростомяном. 1943 год - первая победа на республиканской физико-математической олимпиаде. 9-10-ый классы Мергелян окончил экстерном, и в 1944 году, в 16 лет стал студентом физико-математического факультета Ереванского государственного университета. Хотя какое-то время Мергелян сомневался, какую выбрать профессию. Ведь у него были красивая внешность и сильный голос. Он исполнял арии из итальянских опер, и даже, будучи студентом, подрабатывал в оперном театре, в массовке. Но математика победила.

Экзамены за первый и второй курсы университета Мергелян вновь сдал экстерном. И оказался на курсе академика Арташеса Шагиняна – основателя армянской математической школы. В эти годы Мергелян преподавал также в математическом кружке в Доме пионеров, и ему очень нравилось работать с детьми – придумывать интересные задачки и устраивать соревнования. Окончил университет Сергей за три года, и в 1947 году получил диплом. Тогда же он поменял окончание фамилии на армянский лад и получил диплом уже как Сергей Мергелян.

Дальше аспирантура в математическом институте им. В. А. Стеклова АН СССР. Руководитель – знаменитый академик Мстислав Келдыш. Говорят, Шагинян просил Келдыша назначить кого-нибудь из института, а Келдыш сам взял Мергеляна. У Келдыша дома, вечерами, они долго говорили о математике.

Мергеляну удалось решить одну из фундаментальных проблем математической теории функций, над которой работали известные математики ХХ столетия - Рунге, Борель, Карлеман, Уолш, Хартогс, Розенталь, Смирнов, Лаврентьев и сам Келдыш.

Еще в середине 1880-х годов немецкий математик Карл Вейерштрасс сформулировал основополагающую теорему Теории приближения: «для любой непрерывной функции, определенной на отрезке, существует последовательность алгебраических полиномов, равномерно сходящихся к данной функции на этом отрезке с заданной степенью точности».

Аспирант Мергелян развил теорему для функций комплексного переменного и, тем самым, как утверждают математики, окончательно «закрыл» проблему, а его имя оказалось в учебнике теории функций.

Впрочем, математик Айк Казарян вспоминает, что когда как-то сопровождал своего учителя, оппонента Мергеляна во время защиты диссертации - Сергея Никольского - в поездке в Гарни, зашел разговор о теореме Мергеляна. Айк Казарян говорил, что Мергелян завершил эпопею теоремы Вейерштрасса, довел ее до совершенства, «получив необходимое и достаточное условие». Никольский заметил, что это не совсем так, поскольку и у Мергеляна в решении есть одно предусловие. И сказал, что «не надо преувеличивать».

Тем не менее, придя на защиту кандидатской диссертации Сергей Мергелян вышел с защиты доктором по единогласному решению трех официальных оппонентов – Михаила Лаврентьева, Александра Гельфонда и того же Сергея Никольского. Это было в 1949 году, Мергеляну шел 21-ый год. Высокий полет.

Говорят, академик Лаврентьев на защите диссертации высказал сомнение по поводу присуждения степени доктора Мергеляну, поскольку это может стать серьезным испытанием для совсем еще молодого человека, которому легко может вскружить голову успех. Не оказались ли слова Лаврентьева пророческими?

«Может быть тогда и вскружило ему голову, меня же тогда не было. Но один индикатор – он сохранил друзей, которые были с ним тогда. Есть одна студенческая фотография – на ней пять человек- Теодор Тер-Микаэлян, Владимир Карабегов,  Рафаэль Александрян, Ваган Тонян  и Сергей Мергелян. При каждой встрече там через два года скажем, они эту фотографию на тех же позициях повторяли, пока осталось в живых трое. Обычно друзья уходят, если человек возгордился. Так что не так все было плохо, наверное», - говорит сын.

 

Стоят слева направо: Теодор Тер-Микаэлян, Владимир Карабегов. Сидят слева направо: Рафаэль Александрян, Сергей Мергелян, Ваган Тонян.

В 1953 году, когда Мергеляну было всего 24 года, его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР. И опять титул «самого молодого в СССР».  А потом состоялась его первая поездка в Индию.

Надо помнить, что у власти в это время уже был Никита Хрущев, в СССР наступила оттепель, он строил «социализм с человеческим лицом». Талантливых представителей науки и культуры он посылал в разные страны, чтобы показать, как в СССР расцветают таланты - среди них Арам Хачатурян, Виктор Амбарцумян и совсем еще молодой Сергей Мергелян. В первый раз в Индию Мергелян отправился в составе делегации во главе с Никольским. Их принимал сам Джавахарлал Неру. Говорят, с Индирой Ганди он катался на лошади, и говорят, то ли у них была любовь, то ли Неру хотел увидеть своим преемником талантливого армянского математика, то ли наоборот, он не разделял увлечения своей дочери. До сих пор в Армении ходят слухи, что будущему премьеру Индии приглянулся молодой, красивый математик из Армении.

Годы спустя, в 1978 году Индира Ганди во время поездки в СССР посетила Армению, побывала в ЕрНИИММ и даже сделала запись в книге почетных гостей. По официальной версии она встретилась с Мергеляном, по неофициальной - Мергелян сел в автомобиль и уехал из города, чтобы с ней не встречаться. События не так давно минувших дней, но похоже реальность успела обрасти легендами. Доподлинно известно одно: зятем Джавахарлала Неру Мергелян не стал.

Кстати, в той же поездке Мергелян познакомился с Норбертом Винером, с которым позже встречался в США. И загорелся, по словам Соса Агаяна, идеей внедрения ИИ в Армении.

 Математик и сотрудник постпредства Армении в России в 90-ые годы Микит Казарян рассказывает, что в 1984 году был вместе с Мергеляном на защите диссертации Григора Барсегяна в Тбилиси. В тот же день Тбилиси посетил председатель Совмина СССР Николай Тихонов, и жителей заставили выйти на улицы, чтобы приветствовать Тихонова. Один из грузинских математиков тогда вспоминал, что вот так же народ вышел на улицы в Тбилиси, причем самовольно, когда молодой Мергелян приехал туда в 1951 году, впервые после защиты диссертации. Имя молодого математика гремело тогда по всему Советскому Союзу и миру.

В 1952 г. Сергей Мергелян был удостоен Сталинской премии второй степени, с единовременным денежным пособием в 100 000 рублей. Большая сумма для тех времен.

В 1955-м г. умер отец Сергея Мергеляна, в 1956-м – мать. В 1955 г. Сергей встретил свою будущую жену – Лидию Кулакову, актрису, которая окончив Театральный институт в Харькове, была приглашена в московский Малый театр. Свадьбу сыграли в 1956 г. в Москве, на даче у академика АН Армянской ССР Андроника Иосифьяна – легендарного директора московского Всесоюзного НИИ электромеханики, внесшего большой вклад в становления того самого института Мергеляна.

1956 год - год создания этого института - Ереванского научно-исследовательского института математических машин. Центр тогда принял решение развивать науку на периферии. На слуху было имя Мергеляна, значит, можно основать институт в Армении, и его назначить директором. Мергелян согласился сразу, хотя не имел никакого административного опыта работы. Он и в дальнейшем принимал любое назначение, считая, что если руководство страны так решило, то надо выполнять. Если даже административная работа совсем не по душе. Но она дает возможность спокойной и обеспеченной жизни. Григор Апоян в своем эссе, посвященном Мергеляну, пишет, что как-то с Мергеляном говорили об академике Нагуше Арутюняне, которого в свое время сделали Председателем Президиума Верховного Совета Армянской ССР. «И я спросил у Сергея Никитовича, принял бы он аналогичное предложение, если бы оно когда-либо последовало. Он ответил, не задумываясь – да!»

Имя Сергея Мергеляна действовало как отмычка для всех дверей: ему давали финансирование, оборудование, специалисты из других городов СССР ехали в Ереван, потому что их пригласил сам Сергей Мергелян.

«Это было время такое захватывающее, каких-то прорывов. И в Союзе, и во всем мире, начиная с космоса, и телекоммуникаций, и в компьютерной сфере, и конечно этот проект его захватил как нечто грандиозное, в котором он может участвовать.

Для человека неактивной прагматичной деятельности, мне кажется по поводу института он проделал большую работу… Лично приложил усилия к получению фондов бо´льших, чем предусматривалось. Он каким то образом нашел дорогу к Дмитрию Устинову (был тогда министром оборонной промышленности СССР). Он был у него лично на приеме, описывал этот прием, что Устинов довольно строго с ним обошелся, как с молодым, неизвестным, без подтвержденных связей … Но Мергелян с ситуацией справился и получил, что хотел. А именно финансирование.

Но кроме того еще подбор кадров. Это была проблема в Ереване 50-ых годов.  Для института людей, инженеров, которые могли создавать эти компьютеры, этот хардвер было недостаточно. Во всем Союзе их было недостаточно. И он отправился в Пензу, где уже существовал центр такой, существовало какое то количество людей и какими-то, может некорректными для руководства Пензы методами переманил их в Армению, хорошими обещаниями, которые выполнялись. И эти специалисты тоже участвовали в старте института», - рассказывает Мергелян младший. По его словам, быстро был решен жилищный вопрос приезжих специалистов: рядом с институтом возводились дома, где им выдавали квартиры.

По словам Соса Агаяна, если изначально предполагалось, что в институте будет 300 сотрудников, Мергелян выбил финансирование на 3000, причем с хорошими окладами. «Он постоянно создавал рабочие места, устраивал на работу людей и в ЕрНИИММ, и в ВЦ Академии, затем он создал еще два ВЦ», - говорит Агаян.  Значительный вклад в становление и развитие института внесли вице-президент АН АрмССР Андроник Иосифян и на то время военпред Минобороны в ЕрНИИММ Фадей Саркисян.

«За» и «против»

Заслугу Мергеляна в старте ЕрНИИММ признают все - и его сторонники, и те, кто не желают видеть его имя рядом с названием института. Да, есть его очень положительная роль, считают они, но только в одном: благодаря его имени, когда он пригласил специалистов из других городов, они приехали. Это единственное, в чем он принимал участие. Во всем остальном, говорят, его участие было нулевым. Работало его имя. Когда он был директором НИИ, это было время, когда Хрущев отправлял его по всему свету, и за него на месте работа делалась, и ему казалось, что и дальше будет так же.

В 1958 г. Мергелян оставил свою должность в МГУ, но в 1959 г. вошёл в состав первого Научного совета по «Кибернетике», созданного академиком и бывшим заместителем министра обороны СССР Акселем Бергом.

В 1961 году Мергелян рекомендовал передать правление институтом Фадею Саркисяну. «Не имея опыта руководства, он столкнулся с людьми, которые имели этот опыт, у которых тоже были амбиции. Были у него и сторонники, и началась борьба. И по моему это естественно. Ничего такого нет, чтобы о людях говорить плохо. У каждого на узком участке есть свои пожелания, амбиции. Мне кажется, с созданием института он преуспел. А дальнейшее уже планомерное руководство изо дня в день такой огромной машиной, это уже было наверное не его. Ему уже не было интересно», - поясняет сын.

Мергелян возобновил работу в московском Математическом институте им. В. А. Стеклова.  В 1963 году был избран заместителем академика секретаря отделения математики АН СССР (Николая Боголюбова).

Рассказывают, что идя на первое занятие своего семинара в МГУ, он боялся, что никто не придет. Подойдя к аудитории и увидев, что она битком набита, решил, что ошибся дверью и прошёл мимо. Затем вернулся и спросил, чей здесь будет семинар. И только услышав свою фамилию, зашел в аудиторию.

Говоря о том, что значило имя Мергеляна в то время, Айк Казарян рассказывает, что в 50-60-ых гг в Советском Союзе росло недовольство высокими зарплатами научных сотрудников, особенно тех, которые имели высокие научные звания, и пользуясь возможностями, занимали сразу несколько руководящих постов в разных НИИ, вузах и Академиях. В прессе печатались статьи недовольных рабочих. За изменение существующей системы финансирования науки выступал академик Петр Капица. И Сергей Мергелян также поддержал это движение. Математики из института Стеклова с мировым именем, среди них Сергей Никольский, Валентин Михайлов, на возражения других сотрудников говорили: «Но Мергелян же одобрил».

Мергелян считал, что ученый или поэт должен голодать, чтобы творить. И может эта истина и к нему применима? Ведь он упорно работал, когда в его распоряжении была лишь четверть стола в доме в Ереване, где проживала большая семья Мергеловых и Выродовых, и кровать в общежитии в Москве. А когда у него появилась квартира и в Ереване, и в Москве, появились положение и деньги, он перестал заниматься наукой?

Многие считают, что трагедия Мергеляна в том, что после 1960-го года он больше ничего не сделал в науке, не опубликовал ни одной статьи. Как полагает Сос Агаян, это было следствием того, что ему не удалось сделать ничего превосходящего его ранние работы. И он был настолько требовательным к себе, что не мог позволить опубликовать что-либо менее значимое. По его словам, Мергелян не публиковался вместе с учениками, давая им свободу в научной деятельности. Но есть и другое мнение: Мергелян был прожигателем жизни, он разленился, ему понравилось разъезжать по заграницам, командировки на которые он сам себе выписывал, будучи уже директором основанного им Вычислительного центра Академии наук Армении. А с учениками он просто не работал, не проводил семинаров и обсуждений.

Но не будем нарушать хронологию.

В 1971 г. президент АН Армянской ССР В.А. Амбарцумян позвал Мергеляна в Армению на новую должность - вице-президента АН Армянской ССР. И поручил ему заниматься финансами, а точнее, выбиванием денег из Москвы под те или иные научные проекты. Но, говорят, Мергелян мало что понимал в финансах, опаздывал с бумагами, с подписанием, многих подводил. Недовольство в Академии росло, и на следующих выборах его просто прокатили. Ситуация на выборах была ничейная: половина академиков проголосовала за, половина - против. Право решения было у Виктора Амбарцумяна, он мог провести повторные выборы. Но он этого не сделал. Говорят, Амбарцумян, помимо того, что был великим ученым, был столь же великим интриганом. Конечно, он должен был обезопасить себя, ведь у Мергеляна было столь громкое имя, что он вполне мог претендовать на пост президента Академии. Но Мергелян, как говорят, в эти игры не играл, и просто плыл по течению. Не сложились его отношения и со следующим вице-президентом Академии АН ССР - Сергеем Амбарцумяном. Но сам Мергелян, как вспоминает сын, никогда ни о ком плохо не отзывался.

«С Амбарцумяном соперничать не мог никто, - говорит Сергей Мергелян младший о возможном соперничестве отца с Виктором Амазасповичем. -  Открытых конфликтов с Амбарцумяном и даже разговоров об этом не было. Я помню разговоры физиков, что с Амбарцумяном трудно работать. Но у отца с ним прекрасные были отношения, мы были соседями, правда Амбарцумян в основном жил в Бюракане. Но с его сыном, невесткой, внучкой я дружил. Никаких кривотолков не было, Мергелян всегда с уважением отзывался об Амбарцумяне. Всегда упоминал его международные регалии как предмет гордости всей республики. Еще для Мергеляна был авторитетом Андроник Иосифьян. И о Джрбашяне отец всегда отзывался положительно».

После провала на выборах Мергелян вернулся в созданный им ВЦ АН, где проработал директором пять лет. Потом пришлось оставить и его. Его упрекали в «чрезмерном увлечении зарубежными поездками». «Но ведь поездки на конференции необходимы, чтобы быть на передовом крае науки, знать все последние новости», - возражает Сос Агаян. Да, Мергеляна в мире знали и приглашали. И он организовывал в Ереване международные конференции, на которые благодаря ему приезжали математики с мировым именем. Но проблема в том, утверждают оппоненты, что наукой он больше не занимался.

Апоян в своем эссе приводит несколько эпизодов из зарубежных поездок Сергея Мергеляна, о которых во время встреч в США рассказывал ему сам Мергелян. Так, во время одной из командировок в Индию Мергелян заработал много денег, на которые поехал в турне по Европе вместе с женой. Но те, кто жил в советское время, помнят, что все заработанные за рубежом деньги надо было сдавать в посольство, и получать чеки для валютного магазина, причем после вычета большой комиссии. И вот Мергелян позволил себе такую «шалость», не подписав при выезде документ, который и обязывал сдавать всю валюту.

«Описанный случай, хотя и говорит об определенной смелости Сергея Мергеляна в обращении с внушающей благоговейный страх властью – что, согласитесь, тоже характеризует его гражданскую позицию – тем не менее, может восприниматься, скорее, как определенная изворотливость в отстаивании своих личных меркантильных интересов», - пишет Апоян.

****

Все кто с Мергеляном общался, вспоминают его как человека доброго, отзывчивого, человека широкой души, который помогал многим, используя при этом свое имя, положение и связи.

Известна одна история с опальными московскими студентами, которых он приютил в ЕрНИИММ. Студенты мехмата МГУ, в их числе Михаил Белецкий и Эдик Стоцкий, в 1956 году, воодушевленные новым курсом, взятым страной Советов после знаменитого ХХ съезда КПСС, стали издавать стенгазету «Литературный бюллетень». Стенгазета была прикрыта после четвертого номера. Белецкого исключили, а Стоцкого послали в отпуск по состоянию здоровья. Деканом мехмата был знаменитый Андрей Колмогоров, но вступиться за студентов он не смог.

Михаил Белецкий в своей книге «Что вспоминать» пишет, что замдекана Сергей Соболев предложил ему и Стоцкому на выбор работу в новых НИИ в Пензе, Ереване и Тбилиси. Руководитель тбилисского НИИ показался ему типичным партийным чиновником, а вот Мергелян оказался “молодой, толстый, улыбающийся, очень симпатичный человек». «Не помню деталей разговора, но мы сразу же нашли общий язык. И, я думаю, прониклись взаимной симпатией… Это для меня был свой человек», - пишет он. А вот еще одна цитата, уже в Ереване: «Мне представляется, что в роли директора института Мергелян несколько заскучал. По характеру личности он не был начальником, не был организатором, а был математиком, кабинетным ученым. (Глядя вперед, хочу высказать сожаление, что его вырвали из этого тихого кабинета. И окончилось довольно печально: роли директора и научного бюрократа перехватили другие, а в математику ему уже не хватило сил вернуться)».

Кстати, Белецкому Мергелян предложил заняться машинным переводом. Новыми идеями и направлениями он не раз загорался, как вспоминает Сос Агаян. По его словам, в ЕрНИИММ разрабатывались машины, а в ВЦ - теория, программы. В ВЦ, например, была организована лаборатория, где ЭВМ учили играть в шахматы, а консультантом был сам Тигран Петросян. И Сос Агаян считает, что это его качество внедрять инновации, принесло Армении не меньше, а то и больше пользы, чем если бы он продолжил заниматься чистой математикой.

Апоян по поводу опальных московских студентов пишет: «В течение наших долгих бесед Сергей Никитович ни разу не вспомнил об этом очень важном, принципиальном, на мой взгляд, случае в его жизни. «Да, да, - просто сказал Мергелян, когда я напомнил ему об этой истории, - было такое дело». А затем, помолчав, добавил: «А Вы знаете, это было совсем небезопасно!»»

Уже будучи руководителем ВЦ, он приютил у себя лабораторию сварки Института механики АН Армянской ССР, которой руководил Каро Сираканян, и которую хотели закрыть.

Взял он на работу в ВЦ и Игоря Заславского из Ленинграда, арестованного в 1957 году за участие в подпольной организации Револьта Пименова, которому после двух лет в трудовой колонии нигде не давали работу.

 Для Микита Казаряна Мергелян выбил целевую аспирантуру по специальности в Москве, послав его с письмом к своему ученику - Андрею Гончару.  Айку Казаряну разрешил пожить в его квартире, когда ему надо было отвезти дочь на обследование в Москву.

Казарян вспоминает и другую интересную деталь: сколько было выпито, когда Мергелян пришел проводить его из Москвы обратно в Ереван. «Я поставил на стол бутылку коньяка и бутылку водки - все, что у меня было. У Мергеляна был большой портфель. Он достал из него одной рукой, держа между пальцами сразу три бутылки шампанского. Сказал: это для начала. И наполнил стаканы до каемки. Я пить не особо умею, помню только первые два-три стакана. Утром, когда жена мне показала вереницу пустых бутылок, я ничего не помнил. Нам надо было ехать на вокзал, а я двигаться не мог. И тогда Мергелян подхватил наши чемоданы, вызвал такси, отвез нас на вокзал, устроил в поезде. Когда я спросил, как ему все это удается, после такого количества выпивки, он сказал: да ну, а что мы выпили-то?».

На банкете после защиты диссертации очень талантливого аспиранта Левона Хачатряна, математик Ром Варшамов, который играл на скрипке, и Мергелян вступили в музыкальный поединок. Один начинал арию - другой ее продолжал, вспоминает Сос Агаян. И еще он вспоминает, что по его квартирному вопросу Мергелян лично ходил в Горсовет Еревана. Мергелян постоянно выбивал места в аспирантуре для армянских студентов в Москве, в Новосибирске, даже во Франции, в Сорбонне, просто никто не смог выехать туда на учебу. Вазген Манукян тоже обязан Мергеляну тем, что после того, как 24 апреля 1967 года организовал акцию перед посольством Турции в Москве и вынужден был вернуться в Ереван, Мергелян его устроил в аспирантуру в Новосибирск.

Вазген Манукян вспоминает, что когда начались известные события в Польше (1980-1983гг), организованные движением “Солидарность”, он понимал, что будет силовое подавление, а Мергелян думал, что будут проведены демократические реформы. Когда Войцех Ярузельский подавил восстание силой, Мергелян сказал, что, фактически, без большой войны Советский Союз не распадется. «Но он не был сторонником распада СССР и независимости Армении, он мечтал, что СССР путем реформ станет демократическим государством, и так думала большая часть армянской интеллигенции», - говорит он. «Мергелян думал, что в Польше постепенно будут проведены реформы, они будут интернализованы и потом перекинутся на СССР, и мирным путем, путем эволюции наш строй придет в более человеческий вид. Как в итоге оказалось, это был идеализм. И произошло все конфронтационным путем», - рассказывает сын.

 

А происходили разговоры Вазгена Манукяна и Сергея Мергеляна во время так называемых «праздников переводчиков». Это были ежегодные встречи представителей армянской интеллигенции, организованные группой математиков, среди которых - Вазген Манукян, Давид Варданян, Бабкен Араркцян, Людвиг Хачатрян, Айк Казарян, Есаи Степанян, Вардан Айказян. Вазген Манукян, Давид Варданян и Бабкен Араркцян позже вошли в состав комитета «Карабах».

Встречи, начиная с 1974 года, проходили в пансионате ЕрНИИММ в Цахкадзоре. Цель - сплотить армянскую интеллигенцию, создать национальный клуб, дать возможность представителям разных сфер в неформальной обстановке обсуждать национальные вопросы. Мергелян был участником этих встреч вместе с Сильвой Капутикян, Размиком Давояном, Ованнесом Чекиджяном, Лусине Закарян, Хореном Паляном, Сосом Саркисяном и другими. По словам Вазгена Манукяна, особенно бурно обсуждался вопрос русских школ в Армении, и шли споры, поскольку большая часть армянской интеллигенции имела русское образование и защищала его. «Вопросы независимости, освобождения от коммунистического режима редко обсуждались. Это были сложные темы», - вспоминает он. Айк Казарян говорит: «Мы выступали против Советского Союза», а на вопрос, как к этому относился Мергелян, отвечает: «Он не высказывался, но и нас не критиковал за наши идеи».

«Он понимал, что кризис происходит в стране, что нужны перемены. Но перемены эволюционного характера, которые приведут постепенно к улучшению. Он не предполагал, что СССР развалится. Для него это было шоком. Он никак не участвовал в армянских событиях 88 года. Нельзя сказать негативно относился. Он участвовал в собрании интеллигенции в Цахкадзоре, но потом когда начались политические трения с центром, произошли аресты, конфронтация с Москвой, он отошел, больше не участвовал в этом. Считал, что это опасно. В этом плане он проявил консерватизм», - говорит Сергей Мергелян младший.

«Вершиной» административной карьеры Мергеляна стала должность ректора Кироваканского педагогического института, куда он был направлен в 1985 году. На вопрос, почему он согласился на эту должность, ведь это выглядело как «ссылка», Сергей Мергелян младший говорит: «Да, это таким диссонансом звучит. Он согласился, он объяснял так, что Карен Демирчян его попросил усилить этот фронт, там дела были совсем плохи. Да, можно было не соглашаться, но я думаю он соскучился по практической деятельности. И он этим занялся с энтузиазмом. Какой-то был переход в другое бытие из застоя. Никогда от него я не чувствовал какой-либо обиды, досады, он умел принимать все как есть. По своим возможностям – если он может там в Кировакане, что-то исправить, какую-то пользу принести республике. Перед властью он не заискивал, скорее всего было так: если могу помочь, помогу. За Кировакан он взялся с энтузиазмом». Но этот энтузиазм быстро разбился о действительность провинциального городка.  Покинув в 1988 году Кироваканский педагогический институт, а затем и Армению, Сергей Никитович вместе с семьей окончательно перебрался в Москву, где преподавал в МГУ и работал в Математическом институте им. Стеклова.

Сергей Никитович Мергелян умер от сердечной недостаточности в возрасте 80 лет 20 августа 2008 года в больнице Глендейл Мемориал, Калифорния. Жена, Лидия Кулакова, скончалась еще раньше - в 2003 году.

Прощание с академиком состоялось 23 августа в маленькой церкви кладбища Форрест Лоун Глендейла․ По желанию покойного его прах был перевезён в Москву и захоронен на Новодевичьем кладбище рядом с матерью и женой. По случаю 80-летнего юбилея Сергей Мергелян в 2008г. был награжден  орденом св. Месропа Маштоца.

О главном

«Когда я оглядываюсь назад, понимаю, что многое можно было сделать лучше, больше, однако человеческие силы ограничены, и мне приходится довольствоваться тем, что я уже сделал», - говорил Сергей Мергелян.

И самое главное, что он сделал - стал ярким примером для не одного десятка молодых людей в Армении, которые пошли в науку, следуя его примеру. Все математики, которые помогали собрать сведения для этой статьи, в детстве или юности были вдохновлены успехом Мергеляна. Микит Казарян в той же поездке в Тбилиси рассказал Мергеляну, что в 13 лет решил стать математиком, прочитав о нем. И посчитал, что для такого же головокружительного успеха у него еще в арсенале есть семь лет. Говорит, Мергелян долго смеялся.

Анаит Саркисян