Как выжить одному в условиях 10 века в Руси? 8-месячный эксперимент Павла Сапожникова

Жизнь без электричества, водопровода, магазинов, смартфонов и даже спичек — для современного человека это звучит как фантастика. Но именно в таких условиях — условиях раннего средневековья Северо-Западной Руси — реконструктор Павел Сапожников провёл восемь месяцев. Это был не просто эксперимент, а настоящая попытка прожить как наши предки: без помощи цивилизации, по законам и ритмам древнего мира. О том, как всё начиналось, что оказалось самым трудным и чему научила его эта изоляция — он рассказывает выпуске программы “А знаете ли вы?”.

Партнером проекта о науке и технологиях выступает Team Telecom Armenia.

Одиночество как эксперимент: почему отшельничество — это не про средневековье

По словам Сапожникова, идея начать первый эксперимент в одиночестве была связана с необходимостью проверить пределы возможностей в условиях, приближенных к средневековью. Однако он подчеркивает: в реальной истории одиночное существование всегда было скорее исключением, чем правилом.

«Я, честно говоря, думаю, что жить в одиночестве — вот такая концепция отшельничества — она вообще была очень редкая во все времена. Она и сейчас редкая, хотя, конечно, сейчас это сделать проще: куча классных, удобных штук — от горелок до утепленных палаток — позволяют выживать в глуши. А раньше — технически и физически — выживание одного человека было почти невозможным», — рассказывает Сапожников

Он отмечает, что люди исторически всегда группировались — не из соображений романтики общинной жизни, а потому, что иначе просто невозможно было выжить. Даже простейшее хозяйство требовало огромных трудозатрат. Сапожников вспоминает свой опыт: наличие всего нескольких построек и минимум скота занимали все время: «Тебе не нужно производить ничего на продажу, ты даже не занимаешься ремеслом — а уже всё время уходит на бытовое. Элементарное — помол зерна, стирка, заготовка дров, уход за птицей, уборка».

Обычные бытовые действия становились настоящими испытаниями. Мыться, по словам Сапожникова, было сродни тяжелому квесту: «Нужно много вёдер воды поднять из глубокого колодца. Потом разогреть её — а это дрова, которых надо много. И не просто вскипятить, а греть камнями, раскаленными в печи. Даже чтобы баня была тёплой, нужно полдня её топить. А в холодной избе зимой — это критично».

Он отмечает, что даже современные технологии в срубных домах не спасают: сруб — конструкция красивая, но энергоэффективностью не отличается: «Если сравнивать с пеноблоками или кирпичом, то сруб — проигрывает. А в условиях, когда на улице подолгу мороз, а дрова надо пилить вручную, это становится проблемой. В общем, день уходит на то, чтобы просто вымыться раз в неделю. Это если повезёт совместить с другими делами — например, со стиркой. Та тоже требует воды, дров и времени».

Труд как выживание: низкая эффективность и постоянный быт

Сапожников рассказывает, как много времени занимал даже помол зерна. Жернова, по его словам, были очень маленькими — от 20 до 50 сантиметров в диаметре, и требовали многократного перемалывания. «Нужно было перетирать несколько раз, просеивать через волосяные сита. Я был очень доволен, когда у меня получилась белая мука — почти как магазинная. Но когда я её сравнил с обычной дешевой современной пшеничной, понял: моя — ужасная. Грубый помол, сажа, мусор, серая», - вспоминает он.

Он вспоминает, как зимой мог целый день сидеть и молоть зерно, потому что делать было особо нечего — темно, холодно, жизнь замирает. А на следующую неделю нужно было чем-то питаться — хотя бы лепешками.

Сапожников подчеркивает: в реальных условиях с этим справлялась община. Было разделение труда. И это имело решающее значение: «Если ты один — ты делаешь всё. Строишь, стираешь, мелешь муку, топишь печь, кормишь скот. Но в каждом из этих дел ты будешь хуже, чем человек, который занимается этим постоянно. Вот в этом и суть специализации. Женщина, которая постоянно мелет зерно, и мужчина, который каждый день охотится, — каждый в своём деле быстрее, лучше, эффективнее. А у тебя всё получается "нормально", но долго и тяжело. Это путь к выгоранию и низкой эффективности».

Зерно как основа жизни: питание, голод и кулинария без вкуса

На вопрос о том, чем он питался во время эксперимента, Сапожников отвечает: в основном — зерном. Это было не просто практично, но и исторически достоверно. «Зерно — основной продукт почти всех народов и эпох. Только очень небольшие группы могли бы жить за счет охоты или рыбалки. Потому что как только людей становится хотя бы 30–50, ресурсы начинают истощаться. Дичь уходит, древесины не хватает. Даже рыбы становится меньше. А уж города всегда зависели от внешних поставок», — рассказал Сапожников.

Он подчеркивает, что сельское хозяйство той эпохи было крайне малоэффективным. Чудеса селекции начались только в XIX веке. А в северо-западной России — где он проводил эксперимент — ситуация вообще считалась зоной рискованного земледелия. «Ты мог собрать урожай ровно такой, какой потратил на посадку. Или вообще не собрать. А если в три раза больше — это был успех. Но могло и не повезти, и это был голод. Голод — спутник человечества до XX века. Сейчас с этим проще, но даже не везде», — отметил Сапожников.

Он рассказывает, что запасы были сформированы с учетом реальности того времени: ячмень, пшеница, немного рыбы, совсем немного мяса и почти полное отсутствие специй. Ячмень был жестким, и варить его было неприятно. Поэтому — мука. «Ты начинаешь из него выпекать — лепешки, пироги, пробуешь бездрожжевой или даже дрожжевой хлеб на закваске. Просто потому что хочется разнообразия. Потому что человеку всегда было присуще стремление к прекрасному — и в бронзовом веке, и в средневековье, и сейчас».

Он говорит, что даже церковные календари и посты отражают эту зависимость от урожая и запасов: «Большие посты приходились ровно на те моменты, когда еда уже заканчивалась, а новая еще не уродилась. Это была форма общественного договора, чтобы справляться с трудностями синхронно. Очень архаичная, но живая система».