За последние 8 тысяч лет Армянское нагорье пережило множество исторических эпох. Здесь сменяли друг друга культуры и цивилизации, возникали и исчезали царства и империи, менялись границы, языки и политические порядки. Однако генетические исследования показывают удивительную картину: несмотря на все исторические потрясения, генетический профиль местного населения на протяжении тысячелетий оставался в значительной степени стабильным.

Как это стало возможным? Какие процессы позволили сохранить генетическую преемственность населения Армянского нагорья и что эта особенность может рассказать о его истории? Об этом и многом другом в эфире программы «Знаете ли вы?» рассказал руководитель лаборатории эволюционной геномики института молекулярной биологии Левон Епископосян. 

Партнёром серии интервью о науке и технологиях является компания Team Telecom Armenia.

Армянский генофонд формировался как минимум 6-8 тысяч лет

Говоря о генетической преемственности населения Армянского нагорья, Левон Епископосян подчеркивает: речь не идет о том, что современные армяне являются прямыми и неизменными потомками всех людей, живших здесь 8 тысяч лет назад. При этом исследования позволяют говорить о значительной генетической преемственности.

По его словам, около 6–8 тысяч лет назад на территории региона жили люди, чей генетический профиль во многом близок к генетическому профилю современных армян. При этом ученый уточняет важную деталь: показатель в 8 тысяч лет относится прежде всего к женской линии — митохондриальной ДНК.

«8000 лет преемственности означает, что женщины, жившие в этом регионе на протяжении последних 8000 лет, являются нашими генетическими, биологическими предками», — отмечает Епископосян.

При этом данные более масштабного исследования, проведенного в прошлом году, позволяют говорить как минимум о 6 тысячах лет формирования армянского генофонда уже в полном смысле этого понятия. В анализе учитывались митохондриальная ДНК, Y-хромосома и аутосомная ДНК — то есть совокупный генетический материал человека, включающий как женскую, так и мужскую линии.

«Мы можем говорить как минимум о 6000 годах, когда речь идет о формировании армянского генофонда,  как по женской, так и по мужской линии», — говорит ученый.

При этом Епископосян допускает, что женские генетические корни населения региона могут уходить еще глубже в прошлое. По его словам, исследователи уже располагают данными, которые превышают 8-тысячелетний рубеж, однако пока преждевременно раскрывать результаты этих исследований.

6 тысяч лет генетической преемственности и формирование армянской идентичности

По словам Епископосяна, особенно важен тот факт, что оценка в 6 тысяч лет имеет определенную параллель с историей армянского языка. Он отмечает, что армянский язык, согласно рассматриваемой им хронологии, отделился от индоевропейского языкового древа около 5 тысяч лет назад.

Ученый связывает эти два процесса — генетическую и языковую обособленность,  с постепенным формированием отдельной популяции. «Народ начинает формироваться и развиваться с того момента, когда он начинает обособляться», - объясняет Епископосян. По его словам, генетическая изоляция означает, что брачные связи преимущественно формируются внутри определенной территории. Похожий процесс происходит и с языком: в условиях относительной изоляции постепенно формируется собственная языковая система, которая со временем становится национальным языком.

При этом речь не идет о появлении каких-то «армянских генов», подчеркивает ученый. Речь идет о мутациях, которые возникают в популяции и со временем накапливаются. Если популяция длительное время относительно изолирована от других, характерное сочетание таких генетических изменений становится все более специфичным для нее.

Епископосян сравнивает этот процесс с формированием диалекта: изменения, которые происходят в одном месте и не распространяются на другие территории, постепенно создают отличия в языке. В генетике происходит нечто подобное, однако сочетания генетических вариантов имеют гораздо более низкую вероятность случайного повторения в другой популяции. Именно накопление множества таких особенностей, по словам ученого, в итоге формирует характерный генетический профиль популяции и позволяет отличать его от профилей других народов.

Что происходило с армянским генофондом 6 тысяч лет назад

Почему при столь длительной истории армянского населения генетическая преемственность оказалась настолько устойчивой? Епископосян признает, что исчерпывающего ответа на этот вопрос пока нет, однако древняя ДНК позволяет постепенно восстановить картину.

По его словам, особенно ценны образцы, полученные из захоронений бронзового века. Начиная примерно с этого периода археологи располагают значительно большим количеством материала, что дает возможность проследить изменения в генетическом составе населения на протяжении тысячелетий.

Исследования показывают, что определенное генетическое влияние извне все же происходило. По словам ученого, заметное изменение фиксируется примерно между 6 и 4 тысячами лет назад, в период позднего бронзового века. Анализ показывает, что пришедшая в регион группа имела ближневосточное происхождение.

Епископосян связывает это с возможными масштабными природными катастрофами, произошедшими на Ближнем Востоке в тот период. По подсказке геологов он рассматривает гипотезу о мощном землетрясении, которое могло сопровождаться цунами и вызвать перемещение значительной массы населения.

При этом ученый подчеркивает, что эту версию еще предстоит подтвердить более убедительно. Для окончательного доказательства необходимы дополнительные образцы древней ДНК, которые позволят напрямую проследить происхождение этой группы.

Почему последующие завоевания почти не изменили генофонд

Гораздо сложнее, по словам Епископосяна, объяснить другой факт: почему после этого, на протяжении примерно четырех тысяч лет, масштабных изменений в армянском генофонде практически не происходило, несмотря на многочисленные миграции и завоевания.

Речь идет о периодах железного века и античности, а затем о более поздних вторжениях и присутствии различных народов и государств в регионе. На территории Армении находились арабы, продолжалось персидское влияние, а примерно тысячу лет назад сюда начали проникать тюркоязычные племена. Однако, как отмечает ученый, соответствующего масштабного следа в современном армянском генофонде эти процессы не оставили.

Епископосян объясняет это прежде всего масштабом генетического обмена. По его словам, заметный след в генофонде появляется тогда, когда контакты между населением приобретают массовый характер. Единичные случаи,  будь то браки, насилие или другие формы контакта между популяциями, сами по себе не способны существенно изменить генетический профиль большой группы населения.

Он приводит и исторический пример: после завоеваний браки между представителями разных элит нередко использовались как способ смягчить политическое противостояние. Подобная практика существовала в разных государствах и обществах, в том числе в отношениях между русской знатью и представителями татаро-монгольской элиты. Однако такие браки затрагивали прежде всего узкий слой общества и не означали массового смешения населения.

Национальная идентичность — ключевой фактор сохранения генетической преемственности 

По мнению Епископосяна, аналогичная логика применима и к Армении. Даже если отдельные случаи генетического смешения происходили, их масштаб был недостаточным для того, чтобы существенно изменить общий генофонд.

Епископосян приводит пример из рассказов своей бабушки, который, по его словам, обсуждал и с этнографами. Она родилась в Гармaне, где вокруг было много азербайджанского населения, и рассказывала о случаях, когда армянские женщины становились жертвами насилия. 

«Если женщина, девушка была изнасилована и забеременела, у нее было два варианта. Либо она должна была прервать эту беременность,  либо, если она должна была рожать, ей приходилось уезжать из села и рожать в городе». 

По словам ученого, это имело непосредственное значение для того, попадал ли генетический материал отца в последующие поколения армянской общины. 

«Рождение в городе означало, что она должна была стать частью азербайджанской среды», — отметил он. 

В результате, объясняет Епископосян, ребенок, даже если он нес определенные генетические особенности отца, не обязательно становился частью армянской популяции. 

«Ребенок, который рождался и нес какие-то турецкие генетические следы, в армянской общине не рос, не получал армянского имени, не получал армянской фамилии. Он не продолжал эту линию, он не вносил никакого вклада в армянский генофонд», — отметил он.

Именно этот механизм, по словам ученого, позволяет понять, почему отдельные случаи генетического смешения сами по себе не приводили к существенному изменению общего генетического профиля армян. В итоге, считает ученый, одним из ключевых факторов сохранения генетической преемственности была национальная идентичность: принадлежность к армянской общине определяла, в какой среде человек продолжал жить, воспитывался ли ребенок внутри этой общины и становился ли частью последующих поколений армянского населения.

Именно поэтому, по его словам, отдельные случаи появления чужого генетического материала не обязательно становились частью воспроизводящего генофонда всей популяции.

Исследовательская база, на которую ссылается Епископосян, сегодня насчитывает десятки тысяч армянских генетических образцов. В его собственной лаборатории изучено около 7 тысяч образцов, а вместе с данными коммерческих генеалогических платформ и других исследований речь, по его словам, идет уже примерно о 30–40 тысячах образцов, включая данные по Y-хромосоме, митохондриальной ДНК и совокупному генетическому профилю.

При этом ученый оговаривается: говорить о полном отсутствии внешнего генетического влияния было бы неправильно. По его оценке, доля чужеродного влияния в армянском генофонде составляет около 0,5%.